Как сельский опер стал героем рельсовой войны
Обладателем медали «Партизану Отечественной войны» 1-й степени за номером 000001 стал лейтенант милиции Ефим Ильич Осипенко. Дважды Герой Советского Союза генерал-майор Сидор Ковпак, Герой Советского Союза полковник НКВД Дмитрий Медведев, другие прославленные командиры отрядов народных мстителей получили эту награду позже. В Центральном музее МВД можно сделать много открытий, если внимательно изучить материалы, представленные в экспозиции.
Ефим Осипенко родился в 1901 году в Брянской губернии в бедной крестьянской семье, на что особенно делали упор в советское время биографы.
Трое детей, корова, лошадь, мелкий скот, домашняя птица, четыре десятины земли. Таких в дореволюционной России считали бедняками. До совершеннолетия Ефим пас скот, батрачил, работал поденщиком, поэтому Октябрьскую революцию воспринял как свою, открывавшую ему дорогу в светлое будущее. А его нужно было, как учил товарищ Ленин, защищать с оружием в руках.
Такие молодые деревенские парни и составили костяк Рабоче-крестьянской Красной армии, куда Ефима призвали в 1920-м. Шла война с Польшей, и красноармеец Осипенко принял в ней участие в составе 4-й стрелковой дивизии имени германского (!) пролетариата. А по ее окончании был направлен в погранвойска охранять новую западную границу.
В 1924-м сразу после демобилизации он обратился в милицию по месту жительства и был принят на должность рядового в административную команду. В те годы сложно было долго прослужить на одном месте, и Осипенко несколько раз переводили из одного отдела в другой, отправляли на учебу и переподготовку, сокращали и после спецпроверки вновь принимали на службу.
Перед войной он в звании лейтенанта милиции стал начальником Сухинического районного отдела милиции (РОМ) Смоленской области. За спиной 16 лет беспокойной службы, поощрения и взыскания. Образцового и идеального героя из первого партизана не получается, но не ошибается тот, кто не работает, а Ефим работал много.
Приведем одно из сохранившихся в архиве воспоминаний об оперских буднях сельского милиционера Осипенко. Ему было поручено задержать, а при невозможности – ликвидировать терроризировавшего местное население бандита Семена Коваленко по кличке Клыбко.
По легенде у Ефима жил в селе родственник, к нему в гости и приехал красивый, статный брательник из города: людей посмотреть, себя показать, деньгами посорить. Скоро выяснилось, где и у кого чаше всего появляется осторожный, но любвеобильный Семен. Теперь главное было ничем не выдать себя и немного подождать. Однако ожидание затянулось.
Но однажды пришла точная весточка: объект наведался к зазнобе, жившей на краю деревни. Туда и бросились Ефим с прикомандированным к нему милиционером с винтовками наперевес. Но, очевидно, кто-то успел предупредить Клыбко, милиционеров встретили пули. Завязалась перестрелка, в ходе которой бандит был убит. Таких примеров в довоенной биографии Ефима Осипенко много.
Боевое крещение
Грянул 1941 год, разделивший, как принято говорить, жизнь всех советских людей на до и после. Враг наступал стремительно, но никаких колебаний у начальника сухинической милиции не было: когда немцы подошли к городу, он, уничтожив документацию, забрал из сейфов райотдела все оружие и боеприпасы и вместе с наиболее надежными людьми ушел в леса. Самым младшим участником его группы стал 15-летний Саша Чекалин, которому позже посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
В сторожке лесника на границе нынешних Тульской и Калужской областей состоялась встреча группы Осипенко с командиром партизанского отряда «Передовой», бывшим работником смоленского угро Дмитрием Тетеричевым. Ефим Ильич стал его заместителем и начальником штаба, что в партизанских условиях, конечно же, меньше всего располагало к кабинетной работе. Чаще, разработав операцию, он сам себе ставил задачу и первым шел ее выполнять. Особенно это касалось сбора разведданных. Лучше него добывать информацию в отряде не мог никто. Командир позже вспоминал: «Разведчик из Осипенко был классный: глаз цепкий, все видит. Умел подойти к людям, зная, как и о чем спросить».
Боевое крещение отряда состоялось на лесной проселочной дороге между селом Митино и городком Лихвином. По ней, по разведданным, должна была пройти тыловая немецкая автоколонна. Место для засады выбрали удачное, где старые березы вплотную подступали к петляющему проселку. Руководивший операцией Осипенко расставил людей по обе стороны движения колонны так, чтобы обеспечить от внезапной атаки максимальный эффект.
В пользу партизан работала и погода: сумерки, дождь делали их невидимыми для врага. Гитлеровцы были еще не пуганные, нападения не ждали, поэтому внезапная перекрестная стрельба сразу с обеих сторон дала хороший результат. Команда «Огонь!» поступила, когда одна из машин итак сильно растянувшейся колонны зачем-то остановилась прямо среди дороги. Патронов не жалели. Уничтожив пару десятков метавшихся по дороге немцев, подожгли несколько машин. Командир отряда потом вспоминал: «Вернулись на базу без потерь. Стали обсуждать планы дальнейших действий. Приняли решение и впредь не давать фашистам покоя ни днем ни ночью».
Взорванный бомбардировщик
Пока оккупанты приходили в себя, партизаны решили устроить диверсию на железной дороге, связывающей Сухиничи и Тулу. На этом участке была замечена активность противника, перебрасывающего войска на восток. Однопутка большую часть проходила лесом, что было на руку партизанам. И возглавляемая Осипенко группа пустила эшелон под откос, даже не используя тротил, к которому у партизан не было детонаторов и бикфордовых шнуров.
Решение нашел командир группы, предложив вбить костыли на стыке рельсов, открутив для верности несколько гаек железнодорожного полотна. Конечно, сделать это было непросто, ведь дорога охранялась фашистами и днем и ночью, но несколько вагонов с паровозом на полном ходу отправились под откос.
После этой диверсии гитлеровцы стали осторожнее. Усиленно патрулировали дороги, а впереди составов пускали обложенную мешками с песком платформу, на которой были установлены орудия и пулеметы. Из них поливали свинцом все, что вызывало малейшее подозрение.
Это не помешало партизанам пустить под откос еще несколько составов. Фашисты лютовали, устраивали облавы и засады, порой нападали на след партизан, и тогда приходилось сниматься с места и быстро отступать в глубь лесов – в болота, где немцы уже не могли их достать.
Ефим Осипенко умел взбодрить людей вовремя сказанным словом, а то и задушевной песней. К начштаба льнула молодежь, уважали «старики», но мало кто из них задумывался, что было на сердце у начштаба, ведь в оккупированных Сухиничах осталась с маленьким сыном на руках беременная жена…
Кроме рельсовой войны, отряд совершал и другие акции: захвачен тыловой обоз, сожжен склад на станции Шепелево, регулярно разрушались вражеские коммуникации, происходили дерзкие нападения на мелкие гарнизоны и отдельных солдат. Однажды при личном участии Осипенко был взорван… тяжелый бомбардировщик «Хейнкель», совершивший вынужденную посадку на шоссе.
Но на войне, как на войне – отряд нес потери: не вернулся из разведки в Лихвин Дмитрий Клевцов, расстреляна связная отряда Екатерина Арсенина, схвачен и замучен оккупантами самый юный участник отряда – всеобщий любимец Саша Чекалин. Но гибель товарищей только усилила желание мстить оккупантам…
Последнее задание
22 декабря 1941 года Ефим Осипенко запомнил навсегда. Накануне партизанская связная – учительница местной школы Анна Музалевская принесла важное сообщение: на ближайших железнодорожных станциях скопилось много военных и стратегических грузов, которые назавтра планируется отправить на запад. После удачно развиваемого контрнаступления под Москвой вагоны теперь все чаще катились в обратном направлении. Совещание в штабной землянке закончилось единогласным решением: любой ценой помешать фашистам вывезти награбленное.
Рвать железнодорожное полотно решили вблизи станции Мышбор. Аммонала хватало, но по-прежнему были проблемы с взрывателями и бикфордовыми шнурами. Поэтому как детонатор решили использовать гранаты. Операцией руководил сам начштаба. Заложили между рельсами заряд с прикрепленной к ним «эрпэгэшкой», засыпали снегом, наружу осталось торчать только кольцо взрывной чеки с привязанным к нему длинным проводом, второй конец которого был в руках у Осипенко.
Первая попытка сорвалась: одинокий локомотив остался невредимым, очевидно, переехав провод. На вторую времени не оставалось, машинист заметил партизан и скоро должны были появиться каратели. Не растерявшись, Осипенко бросил висевшую на поясе гранату, но та, отскочив от шпалы, взорвалась в стороне. Больше гранат не было. И начштаба принял единственно правильное, как он считал, решение: вырвав из замерзшего грунта установленный близ полотна длинный металлический шест с крепившимся к нему указателем со всей силы ударил им по взрывателю. Последнее, что увидел, теряя сознание, – яркую вспышку…
Он чудом остался жив, но навсегда потерял зрение. Товарищи вынесли его на руках на базу. А вскоре пришло освобождение, принесшее не менее радостную весть: диверсия близ станции Мышбор не позволила вывезти оккупантам приготовленные для эвакуации вагоны.
Дальше – лечение в госпитале, где он из газет узнал о награждении его высшим орденом страны, встреча с женой и детьми. Младшего Колю, которого он никогда так и не увидит, отец долго гладил по голове, слушая его лепет.
После освобождения Сухиничей Осипенко вернулся в ставший родным город, в чудом сохранившийся дом. Несмотря на полную слепоту, продолжал вести хозяйство: косил траву, полол огород и с помощью подросших сыновей даже вырыл погреб. О том, что в городе его именем названа одна из новых улиц, узнал случайно.
Но гораздо раньше, спустя год после войны его пригласил в свой кабинет новый начальник Сухинического РОМ. Здесь в торжественной, но теплой обстановке он вручил своему предшественнику орден Красного Знамени за безупречную службу в органах внутренних дел и ту самую медаль «Партизану Отечественной войны» 1-й степени за номером 000001.
