Китай использует три козыря в войне против США
В контексте обострения экономической войны между США и Китаем естественным образом активизировались дискуссии о том, каким образом Пекин может противостоять экономической мощи США, особенно с учетом того, что мировая экономика все еще зависима от американского доллара как от главной валюты международной торговли, и того, что закрытие американских рынков может нанести китайским экспортно ориентированным компаниям действительно серьезный ущерб.
Главное внешнеполитическое СМИ Китая Global Times указывает на «три козыря», которые могут быть использованы Пекином, чтобы как минимум выровнять шансы в борьбе с администрацией Трампа и нанести американской экономике ощутимый ущерб, который, возможно, заставит противника временно умерить свои амбиции.
В статье профессора Китайского народного университета, опубликованной в Global Times, перечислены следующие «козыри»:
1) эмбарго на поставку редкоземельных металлов в США,
2) блокирование доступа американских компаний на китайский рынок и
3) использование китайского портфеля американских государственных облигаций для обрушения рынка американских государственных долговых инструментов.
Каждую из этих «козырных карт» стоит рассмотреть подробно как с точки зрения воздействия на американскую экономику, так и сточки зрения возможных ответных мер США и последствий для мировой экономики в целом.
Запрет на поставку редкоземельных металлов в США будет действительно довольно болезненным ударом для американских производителей электроники, да и всего американского хай-тека. Ибо редкоземельные металлы — это ключевое сырье для производства смартфонов, различных чипов и другой продукции с высокой добавленной стоимостью, которые являются важнейшими «дойными коровами» таких американских компаний, как Apple и Boeing.
Агентство «Рейтер», которое трудно заподозрить в симпатиях к официальному Пекину, сообщает: «Соединенные Штаты вновь решили не вводить тарифы на редкоземельные металлы и другие важные минералы из Китая, подчеркнув свою зависимость от Китая в отношении группы материалов, используемых во всем: от бытовой электроники до военной техники.»
Нельзя сказать, что Китай является монополистом на рынке таких материалов, но без китайских поставок на рынке образуется самый настоящий дефицит со вполне предсказуемыми ценовыми последствиями. Причем вероятно, что некоторые дефицитные позиции невозможно будет закрыть ни за какие деньги.
Однако не все так просто: в случае введения такого эмбарго Пекин столкнется с определенными сложностями технического характера. Если вводить санкции только против американских компаний, то они будут все равно покупать нужные материалы через японские или европейские компании-прокладки, что сведет эффективность эмбарго почти к нулю. А если ввести тотальный запрет на экспорт, то пострадают не только американские, но и европейские компании, что приведет к ответным действиям со стороны Евросоюза против китайских экспортеров в Европу, что будет очень болезненно для КНР, особенно в контексте экономической войны США, которая делает доступ на европейские рынки очень ценным для китайской экономики.
Получается, что эмбарго на поставку редкоземельных металлов — это мощное оружие, но его использование потребует невероятной точности и серьезных дипломатических усилий для того, чтобы избежать крайне неприятных побочных эффектов.
Блокирование доступа американских компаний на быстрорастущий и очень глубокий китайский рынок — это «второй козырь», о котором пишет Global Times. Его следует рассматривать не с экономической (хотя это может показаться логичным), а с политической точки зрения. В случае применения таких запретительных мер их цель будет заключаться не в том, чтобы нанести какой-то неприемлемый ущерб американской экономике, а в том, чтобы заставить всю мощь лоббистской машины американского корпоративного сектора работать против Дональда Трампа и поддерживать его политических противников.
По оценке S&P Dow Jones Indices, на Азию в целом приходится всего около 14 процентов объема продаж крупных американских компаний из индекса S&P 500. Если предположить, что на Китай приходится большая часть этого объема, то даже полное закрытие китайских рынков не станет катастрофой. Однако есть несколько важных нюансов: во-первых, Китай для многих американских компаний является единственной (и последней) точкой роста продаж. То есть закроется Китай — и будет неоткуда брать рост для графиков на презентациях.
Во-вторых, Китай играет ключевую роль во многих производственных цепочках, которые закачиваются продажами в США и на других рынках. То есть потеря доступа к китайскому производству будет жесточайшим ударом по конкурентоспособности американских компаний на мировом (и даже на американском) рынке. Особенно — в том случае, если у европейских и японских конкурентов доступ к китайским производственным мощностям будет сохранен полностью.
В этих условиях под удар будут поставлены прибыли американских корпораций и перспективы американского фондового рынка (который является важнейшим политическим барометром из-за того, что сбережения многих американцев вложены именно в акции). Эти проблемы можно попытаться купировать переносом производств в другие азиатские страны с дешевой рабочей силой и выгодными условиями, но это невозможно сделать быстро, да и делать рискованно — ибо Трамп ведет торговые войны со всеми, начиная от Евросоюза и заканчивая такими лояльными по отношению к США странами, как Япония или Индия. В этих условиях у американских компаний появится сильнейшая мотивация добиться того, чтобы Трамп не смог избраться на второй срок, а лоббистские и политические возможности у той части американского корпоративного сектора, которая пострадает от применения «китайского козыря», могут действительно сыграть ключевую роль в политической победе противников Трампа.
«Третий козырь» — это сброс «в рынок» китайского портфеля американских государственных облигаций. Global Times пишет: «Китай держит более одного триллиона долларов в казначейских облигациях США. Китай внес большой вклад в стабилизацию экономики США, купив долги США во время финансового кризиса в 2008 году. Штаты окажутся в жалком состоянии, если Китай ударит лежачего». Из этого можно сделать вывод, что сброс облигаций Пекин, скорее всего, «прибережет на сладкое» — в том смысле, что максимальный эффект от такого действия можно будет получить именно в момент очередного кризиса на американском фондовом рынке.
Сам по себе ход не сможет нанести катастрофического ущерба (хотя цены на американские облигации обязательно упадут), но если сделать это в момент максимальной американской уязвимости, то этот китайский портфель вполне может оказаться той самой «соломинкой, которая переломит спину верблюда».
В Пекине не наблюдаются шапкозакидательские настроения. Как справедливо отмечает в твиттере главред Global Times, «большинство китайцев согласно с тем, что США сильнее, чем Китай, и Вашингтон обладает инициативой в торговой войне. Но мы просто не хотим сдаваться и считаем, что США не смогут раздавить Китай. Мы готовы терпеть некоторую боль, чтобы преподать США урок».
По мере того как Китай будет выкладывать на стол свои «козыри», мировая глобализированная экономика будет трещать и рушиться — глобализация идет вспять, и, скорее всего, на выходе мы получим совсем другую экономическую систему, в которой будет больше протекционизма, а вместо глобального рынка появятся несколько крупных региональных рынков со своими правилами, доминирующими валютами, техническими стандартами и финансовыми системами.
Для России это скорее хорошо, чем плохо, ибо нынешние мировые правила формировались в тот момент, когда Россия была не в лучшем состоянии, а сейчас будет хороший шанс извлечь максимальную выгоду из развалин, которые оставит война между Вашингтоном и Пекином.
